Публикации
  • Регистрация

petr savitskij ja tebja lublu cover noskova

 

 

Полемика вокруг евразийства в 1920-х годах

П.Н. Савицкий

I

1920-е годы кончились. Тридцатые годы ставят перед евразийством новые и настоятельные задачи. Обращаясь к их разрешению, полезно не забывать и прошлого. Настоящий очерк анализирует это прошлое с одной из его сторон. Во все минувшие годы евразийцы воздерживались от полемики. Этого правила они придерживаются и ныне. Все последующее написано отнюдь не для полемики. Но для того, чтобы на фоне прошлого и на основе его вывести уроки на будущее. К тому же в настоящее время в идеологической области ясно многое такое, что было менее ясно в прошлые годы.

Библиографическая сторона этого очерка ни в одном из отделов не претендует на исчерпывающий характер. В частности, оставлены в стороне (за несколькими исключениями) отклики на евразийство, появившиеся в Советской России.

Первый евразийский сборник вышел в свет в начале августа 1921 г. Первые статьи о евразийстве были напечатаны в начале сентября того же года. Авторы статей не во всем соглашались с евразийцами. И все-таки, их рецензии имели скорее характер приветствий, чем критики. И. Н. писал в софийском издании "Зарницы" [+1]: "Общий дух сборника, подкупающее воодушевление авторов, объединившая их идея - безусловно симпатичны... книга расшевеливает читателя... и предостерегает общественную мысль, склонную не столько ориентироваться на новых, сколько окапываться на старых позициях, от явно угрожающего ей окаменения и измельчания". В том же духе высказывался В. Татаринов в рецензии, помещенной в берлинской газете "Руль" [+2] "Во всей книге чувствуется биение живой, пробуждающейся национальной мысли, которая теперь загорается повсюду - ив придавленной, рабской России, и в чуждой, холодной Европе... Что касается до общего значения идей и лозунгов, проповедуемых "евразийцами", то оно, конечно, несомненно и велико" [+3]. Еще более показательна статья И. Гессена "Знамения", появившаяся на несколько дней позже в той же газете [+4]. В ней автор рассматривает вышедшую в свет незадолго перед тем "Переписку из двух углов" В. Иванова и М. Гершензона: "Я предвижу, что отмеченная выше исключительность условий, в которых приведенные проникновенные строки написаны, может послужить доводом в пользу того, что такое настроение случайно, не показательно. Не стоит об этом спорить, потому что предо мною другое доказательство, не только решающее, но волнующее до глубины души... Я имею в виду отмеченный уже в "Руле" сборник "евразийцев" "Исход к Востоку". Беззаветно верящие в Россию, проникнутые религиозным пафосом, эти выразители молодой русской мысли не только высказывают те же взгляды, но - что действительно до загадочности поразительно - говорят одними и теми же словами... Ни большевистский режим, с одной стороны, ни бездомное скитание на чужбине - с другой, не помешали разъединенным представителям русской интеллигенции слиться мыслью и словом в одном устремлении... дух русской интеллигенции остался свободным, не порабощенным страшным гнетом, разрушившим так много культурных ценностей".

В истории евразийства "идиллия" продолжалась недолго. Лавры первого, выступившего в печати хулителя евразийства принадлежат Петру Рыссу. Впрочем, хула его была голословна. В статье о "Смене вех", говоря о событиях нашего времени, он обронил следующую фразу: "Быть может, потому, что мы живем в этих событиях, что мы участвуем в них, нет оснований надеяться, что в этой сумятице может родиться новое "слово". И потому так печально-претенциозна тоненькая книжка "евразийцев" ("Исход к Востоку"), кокетничающих обломками идей 40-х годов" [+5].

С конца сентября 1921 г. стал складываться антиевразийский фронт в эмигрантской печати. Далеко не все статьи, относящиеся к этому циклу, отвергали евразийство начисто. Наоборот, многие из них подчеркивали согласие с евразийцами в тех или иных пунктах. Но центр тяжести лежал в критика.

К. Мочульский, в противоположность евразийцам, не верил в творческие силы русского народа. Он говорил следующее: "Вместо горького питья правды - снова "вкусный лимонад" беспочвенных самообольщений. Мы знаем, чего не хотел, чего не принимал, чего не усваивал народ - все "не" и ничего положительного. Мы знаем его ненависть к формам жизни (все равно к государственным, общественным, культурным), к укладу, к "организации", ко всякому становлению. Мы знаем глухое недовольство (страшное "безмолвие") народа и открытый мятеж. Мы знаем, что в никаком земном творчестве народ не участвовал, никакой воли, кроме воли к небытию, не проявлял. Какое же право имеем мы предписывать ему какую-то новую культуру и гадать об экономическом положении будущей России, в связи с мировым рынком ?" [+6]

Вот нигилизм - более полный и более существенный, чем нигилизм коммунистический! И это печаталось в "Общем Деле" В. Бурцева. И с таким мировоззрением надеялись одолеть коммунизм. И полагали, что подобные воззрения могут подвинуть на действие кого бы то ни было, кроме отъявленных и безнадежных слуг ненависти и мести.

К. Мочульскому остались, видимо, чужды сокровища русского фольклора, созданные под непосредственным влиянием народного коллектива (см. хотя бы печатаемую евразийцами статью И. Савельева "Своеобычное в русской фольклористике"). Для него невнятны те полные глубокого смысла "формы жизни", о которых рассказывает русская этнография. Ему не было известно беспримерное во всемирной истории колонизационное дело русского народа, народное стихийное дело - выражение непреодолимой воли к бытию. А в экономической области - даже то, что было сделано русским народом (и другими народами Евразии) в 1920-х годах - разве это не оправдывает полностью евразийских "гаданий" 1921 г. об "экономическом положении" России?

На истории русского нигилизма, одним из проявлений которого являлось выступление К. Мочульского, нужно учиться трезвому и творческому оптимизму.

Ряд авторов отнесся в особенности критически к религиозно-богословскому устою евразийства. Марк Слоним свою статью заканчивал следующими словами: "Особые пути культурного и исторического развития России пройдут не там, где их предчувствовали религиозные идеалисты и славянофильские эпигоны [+7]. Б. Шлецер заявлял: "....когда утверждают, как факт, "расцвет богословской мысли", когда говорят, что "православное богословие... накопило в своем существе неоценимые дары мудрости и откровения...", тогда мы вправе требовать от автора, чтобы от общего он перешел к конкретному, чтобы указал он нам на частные, отдельные примеры, на события и реальные явления [+8]. Таких указаний в евразийском сборнике Б. Шлецер не находил. Б. Мирский (г. Миркин-Гецевич; не смешивать с Д. П. Святополк-Мирским, в иностранной печати подписывающимся: Д. С. Мирский) в статье "Смиренные скифы" с явным неодобрением говорил о евразийцах: "Они зовут не к политическому совершенству, не к заветам современной демократии, а к вере, вещают о грядущей "эпохе веры" [+9].

Свои критические опыты Б. Мирский продолжил на страницах "Еврейской Трибуны" (Париж). Здесь он приходил к заключению, что "путь обязательный, единственный и для русского еврейства - не Евразия, а Европа... мне приходилось несколько раз намечать некую обобщенную еврейско-демократическую точку зрения в проблеме русского национального сознания; мне приходилось указывать, что в силу целого ряда причин еврейство русское всегда пойдет с Западом, и в общерусской жизни творческое западничество еврейства должно сыграть немаловажную роль" [+10]. К настоящему времени (1931 г.) еврейство дождалось опровержения этих положений. Только что приведенному тезису (быть может, и не зная его) противопоставил прямо обратную программу единоплеменник Б. Мирского, обладающий не меньшим, чем он, публицистическим темпераментом, Я. А. Бромберг: "Восточному еврейству пришла пора отказаться от роли равнодушного зрителя по отношению к ходу и исходу великого противоборства восточных и западных начал... И жертвы (имеются в виду события 1917-1921 гг. на Украине, в Бессарабии и Галиции. П. Н. С.) и зрелище бесславного угасания западного еврейства в мертвой трясине уравнительно-демократической пошлости должны побудить нас произвести твердый и недвусмысленный выбор, должны обратить наши взоры опять к вечно немеркнущему свету с Востока, ныне воссиявшему с костра самозаклания России... В данном конкретном случае можно уповать, что в евразийской концепции впервые получит органическое осмысление роковое, исполненное мистической и онтологической значительности сплетение судеб народа, пронесшего через века живое ощущение мессианского избранничества, с великой страной, в наши дни возложившей на себя, перед лицом духовно скудеющего и погибающего человечества, тяжкое бремя вселенского призвания, в основных своих устремлениях выходящего за пределы чисто мирских планов и перспектив в область иного, чаемого царства" [+11].

Выставим же четкое евразийское утверждение: "Европа" не есть "единственный" путь для русского еврейства. И западничество не есть единственная для него возможность. Возможно и необходимо появление и развитие еврейского восточничества. С восточничеством этим евразийство должно быть в сотрудничестве и союзе.

На нечто подобное указывала уже статья С. Полякова-Литовцева в одном из номеров "Еврейской Трибуны" [+12]. Полемизуя с Б. Мирским, автор спрашивал:"...если Европа и еврейство, действительно, как бы прикованы к тачке рационализма... почему России не искать особых от Европы путей во имя простой свободы духа, во имя великого права "самоопределения" и выбора?.. Беда не в том, что евразийцы "взыскуют града нездешнего" - это явление положительное. Без него "град здешний" очень уж плосок и скучен. А в том, что, уносясь мечтою в "высшие планы", эти люди имеют склонность квиетические мириться с неправдами, уродствами и мерзостью нашей "юдоли"... Мы (т. е. евреи)... в крайности не впадаем. Мы твердо помним о земле даже тогда, когда стремимся к небу. Мы твердо верим, что правда в сочетании двух градов, здешнего и нездешнего, и мечтаем о чудесной лестнице между землей и небом". С. Поляков-Литовцев возводил на евразийцев напраслину, говоря об их "квиетическом примирении" с неправдами, уродствами и мерзостью. Но указание это в его статье производило впечатление формального отвода, рассчитанного на то, чтобы не разойтись начисто с сотрудником по журналу (Б. Мирским). Положительные же его утверждения вполне согласуемы, в данном случае, с принципами "еврейского восточничества - и суть просто евразийские положения [+13].

Сказанное в достаточной степени характеризует те основания, на которых покоилась полемика с евразийством в эмигрантской печати в конце 1921 года. Это были: отрицание религиозной сущности и религиозного призвания России; неверие в творческие силы "народа". Возражения эти имеют для евразийцев не только исторический интерес. И сейчас они не лишены актуальности.

Тридцатые годы начались в России в обстановке некоторых материальных достижений, и еще больших страданий, и небывалых по настойчивости попыток угашения духа. В этих условиях евразийство должно с новой силой и в новых формах утверждать и утвердить непреходящесть религиозного начала и подлинность религиозного призвания России. В начале 1930-х годов - так же, как это было в начале 20-х, - оно должно поднимать горение веры и вселять убеждение в неистощимости творческих сил евразийских народов. Угашатели духа невластны над духом. Первая статья о евразийстве не на русском языке появилась, насколько нам известно, в болгарском журнале "Везни" 22 октября 1921 г. Она заканчивалась следующими словами: "Хаос... родит звезду. И ее сияние еще поведет, быть может, весь мир к новым пределам, к новому Вифлеему, где рождается Дух. Россия несет новое Евангелие миру" [+14]. Первенство в данном случае болгарской печати объяснялось, конечно, тем обстоятельством, что "Исход к Востоку" был издан в Софии [+15]. Вообще же - по части евразийствоведения - славянская печать оказалась вначале впереди романо-германской. В январе-феврале 1922 г. наиболее серьезные (из иноязычных) статьи о евразийстве были опубликованы в чешской печати. В некоторых отношениях имеет самостоятельное значение статья Франтишка Кубки "Евразизм", появившаяся в газете "Венков" [+16]. В ней евразийство сопоставлено с некоторыми мало известными в Европе, но во многих отношениях созвучными ему явлениями русской культурной жизни в Харбине (Ф. Кубка как раз перед тем приехал в Прагу с Дальнего Востока) - так, напр., с содержанием журнала "Окно", выходившего в Харбине в ноябре-декабре 1920 г. Заключение Кубки такое: "По сравнению с царистическим характером старого славянофильства приятно поражает народный облик концепции евразийства. К романо-германскому западу (в смысле культурном) оно причисляет и нас, чехословацких славян, и не неправильно... За нами остается в будущем положение моста между романо-германцами (романо-англосаксами) и Россией. После революционной бури большая часть евразийской программы, очевидно, осуществится. Связи крови и симпатии сердца тем сильнее связывают... европейскую сторону России с нами, что для нашего будущего существование России-Евразии желательней, чем существование реакционной России или иной немецкой колонии".

Еще обстоятельней, чем статья Ф. Кубки, была работа, подписанная инициалами Н. В. и помещенная в чешской газете "Трибуна" под заглавием: "Евразия, евразийцы и евразийство" [+17]. Работа эта принадлежала перу известного украинского деятеля, уже в течение многих лет живущего в Праге. В ней почти целиком переведен на чешский язык ряд статей "Исхода к Востоку". Евразийство названо "достойной внимания и весьма незаурядной попыткой создать новую русскую национальную философию". Во многих местах указывается на ценность отдельных статей, на богатство и оригинальность мыслей и пр. Критике подвергнута формула "отвержения социализма и утверждения Церкви" ("Исход к Востоку", стр. VI). По мнению Н. В., она показывает, что "евразийство не уразумело основ мирового социализма, неправильно отождествляя его с большевизмом, который в московской коммунистической практике представляет собою попрание действительного... социализма, как неизбежного пути к разрешению социальной проблемы нашего времени".

В 1931 г. мы можем точнее определить наше отношение к социализму, чем мы могли сделать это в 1922 г. Вопросы общественного устройства мы не сводим исключительно к вопросам устройства политического и экономического. Исповедуя религиозные начала, мы утверждаем философию подчиненной этим началам политики и экономики, тем самым чуждую философии социализма, в его наиболее характерных проявлениях. Но поскольку социализм, в жизненном осуществлении, преображается в этатизм (развитие государственного хозяйства), его устремления созвучны устремлениям евразийцев. И конечно же наш этатизм радикальнее, чем этатизм и тех европейских "социалистов", которые вообще его признают, радикальнее в том смысле, что охватывает более широкие сферы хозяйственной жизни [+18]. Радикальнее и наше понимание планового хозяйства. Интересы трудящихся мы почитаем своими интересами. По сравнению с евразийской государственно-частной системой тот строй, к которому европейские социалисты прикладывают свою руку, является господством капиталистических начал. Термин "социализм", в его европейском понимании, недостаточен для обозначения социальной сущности евразийства. С одинаковым правом можно сказать, что мы отвергаем социализм и что мы являемся сверхсоциалистами.

Н. В. был основоположником того цикла обращенной на евразийство критики, который мы назвали бы циклом "сепаратистским", т. е. критики евразийства с точки зрения групп, стремящихся к отделению от евразийского единства: "восточно-европейские народы западной периферии нашего континента, а именно вокруг-балтийские и припонтийские, слишком тесно связаны... в своем культурном развитии с европейским Западом, чтобы стать поборниками евразийства... евразийство, как попытка национального самоопределения великороссов, имеет шансы на будущее, поскольку же оно будет пониматься как движение всероссийское в довоенном объеме и смысле этого понятия, оно несомненно потерпит неудачу. Чтобы жить, оно должно быть верно своей ориентации - на Восток и не смеет косить глазами на Запад, где также живут восточные народы, но с европейской культурной ориентацией". Нет сомнения, что здесь в первую очередь подразумевается Украина. Определение "Исхода к Востоку" как "попытки национального самоопределения великороссов" курьезным образом сталкивается с тем обстоятельством, что из четырех авторов "Исхода" три (Флоровский, Сувчинский и Савицкий) тесным образом связаны с Украиной. Если учитывать происхождение авторов и питавшую их культурную традицию, то евразийство окажется явлением в такой же мере украинским, как и великорусским. Правда, один из новейших украинских критиков евразийства - О. Мицюк - в брошюре своей, вышедшей в свет в середине 1930 года [+19], желает отсечь от украинской традиции всех украинцев, стоящих не на сепаратистской точке зрения: "Нам байдужа та "iнтелiгенцiя Украши", про яку говорить Трубецкой i до яко наложить чимало iдеолопв евразшства; ця iнтелiгенщя, виконуючи русифжаторське дало, безповоротно "оптарувала" московскую культуру". Перейдем от малого к большему: будучи последователен, Мицюк должен отсечь от украинской традиции и Гоголя, так как в его терминах и Гоголь "оптировал" "московскую культуру"; иными словами, он должен обезглавить свой народ, лишить его первого по значению народного гения. Украинцы-евразийцы хотят сохранить Гоголя в украинской традиции. И не могут не ощущать этой традиции в себе самих. Им нечего "косить глазами" на Украину. Они могут смотреть на нее прямо. И непреклонна их уверенность, что в исторической перспективе дело их удастся во всеевразийском масштабе, т. е., в частности, применительно не к одному, но ко всем племенам восточного славянства.

Труд Н. В. был переведен на хорватский язык и напечатан в ряде номеров загребской газеты "Речь" [+20].

Наиболее ранняя известная нам польская статья о евразийстве появилась в варшавской газете "Работник" от 26 февраля 1922 г. Для автора этой статьи - Казимира Чапинского - евразийская идеология - это только маски, под которыми создается "новое национальное самосознание новой России, буржуазной, провозглашающей капитализм, православие, войну с социализмом, национализм и империализм". Подобные поспешные и в существе неправильные (поскольку касаются империализма, капитализма и буржуазности) обобщения сделали традицию в польском евразийствоведении. Однако нельзя утверждать, чтобы польское евразийствоведение сводилось только к таким обобщениям (см. ниже).

Первые по времени статьи о евразийстве в романо-германской печати были написаны русскими авторами. Сюда относятся, между прочим, статьи в журнале "Russian Life" [+21] и в литературном приложении "Times" (No1063). Одна из них подписана Д. С. Мирским (Д. П. Святополк-Мирский). Названные статьи отличаются в невыгодном смысле от всех вышецитованных допущенными в них фактическими ошибками [+22].

Гораздо основательнее и точнее данные французской статьи В. Никитина о русской эмиграции, в которой несколько страниц посвящено евразийцам [+23].

Большой напряженности полемика с евразийством достигла в эмигрантской печати в январе-феврале 1922 г. Застрельщиком на этот раз явился сотрудник "Руля" Г. Ландау. По характеру своему выступления эти были предвестием позднейших выпадов по адресу евразийства со стороны "активистов" и "николаевцев". "Сквозь пестроту составных частиц" евразийства Г. Ландау пытался "определить его подлинную пружину". "Она - не в антропогеографической теории, не в религиозном устремлении, не в национальной тревоге; она - в бездейственном самоутешении". В 1925 г. А. А. Кизеветтер был по этому поводу иного мнения: "Евразийство вовсе не так невинно, как кажется с первого взгляда. Со временем из него могут вылупиться чисто практические выводы и действия, далеко не безразличные с точки зрения актуального общественного поведения" [+24].

Выступления Г. Ландау не воспрепятствовали распространению евразийства. И уже в том же 1922 году в журнале "Новый Восток", появление которого сделало эпоху в истории русского востоковедения, руководящая статья редактора журнала, покойного М. Павловича, стояла под знаком евразийства: "Вся современная Азия является для нас терра-инкогнита... А между тем с недавнего времени Россия называется Евразией (Европой-Азией), и действительно ни одна страна европейского континента не связана, даже в самой малой степени в экономическом, политическом и духовном отношениях, так глубоко с Азией и со всем Востоком, как современная Россия... Современная Россия-Евразия - это прежде всего учитель, руководитель стонущего в цепях духовного и экономического рабства, борющегося за лучшее будущее Востока" [+25].

Евразийство упоминается в предисловиях к ряду книг, появившихся в течение 1920-х годов и имевших то или иное отношение к востоковедению. Обращается мыслью к евразийцам Всеволод Никонорович Иванов в предисловии к книге "Мы" [+26]: "Движение евразийцев должно быть приветствуемо всеми любящими свою страну русскими людьми. Из их исследований веет душистостью степей и пряными запахами Востока. Они правильно вносят поправку в дело славянофилов, ища на Востоке того, чего не хватало Аксакову, Хомякову, Конст. Леонтьеву, чтобы обосновать наше отличие от Европы. Только перетряхивая полным пересмотром историю Востока, найдем мы самих себя". Далее следуют возражения: "Но почему это должно быть движением Евр-Азийским, а не просто Азийским, вот чего я не могу понять... культура Запада и культура Востока находятся в известном антагонизме... нам в реальной нашей жизни не остается ничего другого, как присоединиться к одной из этих сторон, чтобы ввергнуться в реальный процесс живого становления, чтобы из темного магического кристалла будущего и явилась новая реальная культура, нам доселе неведомая, а не искать самим "средней линии". Здесь приходится разъяснить, что евразийство не понимает и никогда не понимало своей линии, как "средней". Евразия - это не "микстум композитум" Востока и Запада. Это - неповторимая личность. Но именно неповторимость ее и не позволяет отождествлять Евразию с Азией, заключающей целый ряд своеобразных и отличных от Евразии миров. Упоминает о евразийстве и доктор Эренжен Даваевич Хара-Даван в замечательном труде своем: "Чингисхан как полководец и его наследие" [+27]: "Только за последние годы ученые евразийского мировоззрения, изучая проблему русского самопознания, стали внимательно разбираться в разных восточных влияниях на русскую историю, культуру и быт, и им отчасти удалось разбить "предубеждения и предрассудки европеизма", с которыми трактовался этот вопрос до них, и тем самым заинтересовать широкий круг русской интеллигенции, чего не удавалось сделать нашим ориенталистам".

 Примечание
[+1] No21,4 сентября 1921 г.

[+2] "Руль", No243,4 сентября 1921 г.

[+3] Такого же характера рецензию В. Т. поместил в No 166 берлинской газеты "Время" от 5 сентября 1921 г. К этому же циклу относится рецензия В. Воути в гельсингфорской газете "Новая Русская Жизнь" от 9 октября 1921 г. и т. д.

[+4] "Руль", М 255,18 сентября 1921 г.

[+5] Статья "Без вех", "Последние Новости", No439,21 сентября 1921 г.

[+6] Статья под заглавием "Будущая культура России" в газете "Общее Дело" (Париж), No436, 26 сентября 1921 г.

[+7] Газета "Воля России" (Прага), No318, 29 сентября 1921 г.

[+8] Статья "Евразийцы", "Последние Новости", No474,1 ноября 1921 г.

[+9] Газета "Голос России" (Берлин), М 796, 23 октября 1921 г.

[+10] Статья "Европа и Евразия", "Еврейская Трибуна", Л° 98,10 ноября 1921 г.

[+11] Евразийский Сборник, кн. VI, 1929 стр. 46.

[+12] No103.15 декабря 1921 г.

[+13] По тону несколько похожа на выступление С. Полякова-Литовцева статья Л. Неманова: Новый мессианизм (газ. Время, No 819, ноябрь 1921 г.). В ней говорится: "Надо действительно понять, что Россия не совсем Европа и не совсем Азия, что у России имеются свои особенности". Тут же утверждается: "Формы политической жизни, выработанные мировой политической мыслью и мировым политическим опытом, могут быть общими для всех. Русской интеллигенции придется отказаться б. м. от многих романо-германских представлений, но не от идей материальной и политической культуры". Если под "материальной" культурой подразумевать технику, то относительно нее это положение бесспорно. В области же социального и политического строя евразийцы отстаивают необходимость своих путей.

[+14] Статья "Утверждение евразийцев" за подписью Т., "Везни". год III. No2.

[+15] Другая болгарская статья о евразийстве принадлежит проф. Ст. Младенову (Национализм, культура и човещина, журнал Современник, 1922, январь-февраль, стр. 290- 299). Большая ее часть посвящена изложению статьи Я. С. Трубецкого "Об истинном и ложном национализме", применительно к условиям жизни балканских народов.

[+16] "Венков" (Прага), No 14,17 января 1922 г.

[+17] "Трибуна" (Прага), No Noот 11,16.23 февраля и 8 марта 1922 г.

[+18] Однако хотим подчеркнуть уже здесь, что и мы. отнюдь не понимаем государственного начала как всеохватывающего и всеопределяющего принципа.

[+19] Статья "Евразийство", (Прага), 1930.

[+20] "Rijec". No Noот 18,25 февраля 1922 г. и ел.

[+21] A review of facts and documents relating to the russian situation, N 6, February-March 1922.

[+22] Так, напр., мысли, высказанные Н. С. Трубецким в "Исходе к Востоку", отнесены здесь к "Европе и человечеству" (1920); термин Евразия неправильно приписан Ламанскому и т.д.

[+23] В. Nikitine. L'emigration russe. Revue des sciences poll-tiques.Auril-Juin 1922, p. 209-212.

[+24] Статья "Евразийство". Руль, No1247,10 января 1925 г.

[+25] Статья "Задачи Всероссийской Научной Ассоциации Востоковедения", "Новый Восток", книга I. Москва, 1922, стр.10-11.

[+26] Культурно-исторические основы русской государственности. Харбин, 1926, стр. XIII-XV.

[+27] Культурно-исторический очерк Монгольской империи XII-XIV веков. Белград, 1929. стр. 3, 198 и др.

YU90kXlOFVg

 

 

Президент Литературного Клуба "Евразийский Вектор" Самонкин Юрий Сергеевич

 

После распада СССР Россия, его правопреемница, была поставлена перед необходимостью переосмысления своей роли в мире, определения новых приоритетов и ценностей своей внешней политики. В начале 2000-х гг. она отказалась принять предлагаемую США их союзниками однополярную систему международных отношений,  выдвинув свою концепцию многополярности, ставшую одним из столпов таких программных документов, как концепции внешней политики Российской Федерации.1Считая себя одним из государств, имеющих основания претендовать на роль полюса в международных отношениях, Россия прилагает существенные усилия к тому, чтобы, с одной стороны, показать независимость осуществляемой ею политики, а с другой,- сделаться культурно и экономически привлекательным государством и надёжным политическим партнёром. Так как в основу концепции полицентричного мира заложен географический принцип (принцип регионального влияния), приоритетным вектором отечественной внешней политики стало именно постсоветское пространство2- государства, исторически, экономически и культурно тесно, если не неразрывно, связанные с Россией. По мере возрастания остроты и напряжённости в международной обстановке, при сохранении угрозы изоляции, Российская Федерация, всё более заинтересована в том, чтобы найти, или изобрести, некие «скрепы» для интенсификации интеграционных процессов в регионе и сглаживания противоречий между входящими в него государствами. Найти экономические основания для сближения оказалось наиболее простым решением, поставившим, однако, Россию, в большинстве случаев, в положение донора, вынужденного удерживать союзников существенными финансовыми затратами. Кроме того, при такой сугубо меркантильной системе взаимоотношений Российская Федерации попадает в большую зависимость от колебаний мировой экономики, в частности, цен на нефть. Непрочность создаваемых по инициативе трёх, наиболее близких идее «евразийской интеграции», государств- России, Казахстана и Белоруссии,- объединений, проигранная летом 2008г. информационная война, ощутимый рост потребности в идейном заполнении образовавшегося после распада СССР вакуума заставили Москву поставить на повестку дня вопрос о необходимости поиска национальной идеи, пересмотра исторической политики и, наконец, формулирования некой общей «формулы», которая обусловила бы создание единой «евразийской идентичности». В 2016г. президент России В.В.Путин в очередной раз поднял вопрос о значении идентичности на заседании Валдайского клуба, особо подчеркнув, чтовопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер. «вопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер»3и, указав на то, что идентичность не может строиться в рамках какой-либо идеологии, но должна исполнять объединяющую функцию, иметь «внеидеологическую» природу: «нам всем – и так называемым неославянам и неозападникам, государственникам, и так называемым либералам, всему обществу – предстоит совместно работать над формированием общих целей развития. Нужно избавиться от привычки слышать только идейных единомышленников, с порога, со злобой, а то и с ненавистью отвергая любую другую точку зрения»4. Двумя годами ранее Президент определил создание Евразийского экономического союза как один из способов «сберечь мириады цивилизационных, духовных нитей, объединяющих наши народы».5вопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер.вопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер. Кроме того, за разработку особой идеи, которая бы не только консолидировала россиян, но и сплотила бы республики постсоветского региона вокруг России, выступают как ведущие российские политики и государственные деятели, так и представители интеллектуальной элиты. К примеру, один из ведущих идеологов современного евразийства А.Дугин практически отождествляет реализацию концепции многополярного мира с успешным претворением в жизнь евразийского проекта: «Евразийство — это выстраивание многополярного мира, для которого России необходимо выйти за свои национальные границы»6. А Р.Гринберг, директор Института Экономики РАН на круглом столе Совета Федерации 24 ноября 2011г, посвящённом вопросам интеграции, заметил, что ««в данном союзе, наряду с экономической прагматикой, должно быть объединяющее духовное, цивилизационное начало…»7.Подобных вышеописанным убеждениям нередко придерживаются представители бывших республик СССР, выступающие за евразийскую интеграцию и поддерживающие сближение с Россией. Так, занимавший пост председателя Мажилиса Парламента Казахстана до 25 марта 2016г. К.К.Джакупов, считая приоритетным экономический вектор интеграции, признаёт, что интеграционные процессы на постсоветском пространстве имеют колоссальную историко-культурную базу и при успешном развитии послужат становлению евразийского пространства как одного из полюсов многополярного мира8. Заслуживает внимание то, что, несмотря на колоссальную разницу в сложности и содержании подобного посыла, варьирующихся от значительно упрощённых, популистских программ до многосложных, детально проработанных научных концепций, можно говорить о наличии консенсуса о необходимости создания неких объединяющих основ и, как правило, о придании России ведущей, или одной из ведущих (в связке Россия-Казахстан), роли в этом процессе. Тем не менее, создание устойчивых прочных связей между государствами, некогда составлявшими в качестве союзных республик СССР, посредством создания оснований для формирования идентичности и её «культивации» осложняются множеством факторов (слишком высокий уровень культурного, языкового и религиозного многообразия, рост национализма на постсоветском пространстве и т.д.), которые делают достижение этой цели весьма непростой задачей, которая не может быть решена государственной пропагандой и исторической политикой, а исследование данной проблемы- особенно актуальным. В сложившейся внешнеполитической обстановке Россия вынуждена сталкиваться с новыми угрозами и сложностями, вызванными, в частности, затянувшимся конфликтом на Украине, принятием антироссийских санкций, падением курса нефти и окончательным подрывом доверия в отношениях с Западом; с другой стороны, она оказалась поставлена перед острой необходимостью реализовать свой «консолидирующий, объединяющий» потенциал, стремясь не допустить международной изоляции, добиваясь наиболее тесного взаимодействия с ближайшими соседями.

Евразийский союз— это интеграционный проект на евразийском пространстве, целью которого является экономическое и политическое сближение постсоветских стран, при этом проект потенциально открыт и для многих других стран Евразии. К настоящему моментуевразийская интеграцияреализована в виде целого ряда союзов разного уровня и глубины, важнейшими из которых являются Таможенный союз ЕАЭС и Евразийский экономический союз.

29 мая 2014 года на основе Таможенного союза и ЕЭП была создана более продвинутая форма интеграции —Евразийский экономический союз(ЕАЭС), который начал свою работу с 1 января 2015 года. Председателем ЕАЭС в 2015 году была Беларусь, в 2016 году Казахстан председатель.

Таким образом формируется общий рынок численностью в 183 миллиона человек, усиливается интеграция по сравнению с интеграцией на уровне Таможенного союза. Союзные государства —Казахстан,РоссияиБеларусь, а такжеАрменияиКиргизия— обязуются гарантировать свободное перемещение товаров и услуг, капиталов и рабочей силы, а также осуществлять согласованную политику в энергетике, промышленности, сельском хозяйстве, транспорте.

Если феномен идентичности, как мы поняли выше, столь многозначен и преисполнен парадоксами, то уточнение «евразийская» идентичность только подливает масла в огонь. Что такое Евразия? Евразийство? Каковы шансы этого концепта в современной культурной и геополитической ситуации? Не привлекают ли нас снова фантомы? Какова мировоззренческая основа евразийства и возможно ли переосмысление учения в духе современной постмодернисткой стратегии, межкультурной коммуникации и глобализации? Есть ли смысл говорить ныне о евразийской интеграции, евразийской культуре и евразийской идентичности? Кажется понятным, что идея евразийства, которую вновь поднял на щит Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, призвана интегрировать нарушенное единство постсоветских государств, обнаружить, что их союз был не прихотью истории, но закономерным, обусловленным многовековым экономическим, культурным, социальным антропологическом взаимодействием. Ностальгия по былому единению тоже не однодневка, которую можно спешно залечить. Она вызвана тем, что евразийские народы прочно связаны общностью исторической судьбы. Идея евразийства содержит, безусловно, мощный интеграционный потенциал, призыв, доносящийся из глубины истории и отзывающийся эхом из грядущих времен. Но при всем этом идея вызывает усиленное сопротивление, более того, резкую полемику, саркастическую критику со стороны многих российских и казахстанских интеллектуалов. Первые недовольны, точнее, возмущены евразийским замыслом — оторвать Россию от просвещенной Европы и сблизить с темной, косной Азией. Полноте, рассуждают они; Россия еще со времен Рюриков страна евразийская, и незачем втягивать ее в азиатщину, где «пахнет кизяком и дымом кочевья». Россия связана с Европой духовно, это две половины единого христианского мира.
С казахстанской стороны тоже слышатся возмущенные голоса: не лучше ли распрощаться с исчерпавшей себя идеей и сосредоточиться на центральноазиатской интеграции? В пылу дискуссий употребляются сильные выражения, которые мы здесь предусмотрительно опустим. Что-то однако, очень серьезное кроется за евразийским концептом, коли так горячо и взволнованно обсуждается он с обеих сторон. Евразийство, и это общеизвестный факт, возникло в качестве учения, идеологии, общественного движения как реакция на два глобальных фактора мировой истории: большевистская революция и кризис культуры западного типа. При изучении евразийского концепта в большинстве случаев принимают во внимание первое и упускают из вида второе. В результате философский смысл евразийства и возможности трактовки евразийской идеи в современном социокультурном контексте оказываются утраченными. Я думаю, что концептуальное обновление евразийского концепта и темы евразийской идентичности с позиций сегодняшних требований и повесток дня предполагает целосткый анализ учения, который обнаружил бы прямые постмодернистские импликации и номадологические мотивы евразийства, вводящие его в современный социокультурной дискурс. Тезис может показаться надуманным, навеянным модными постмодернистскими пассажами. Но не будем торопиться с выводами.
Обращение к евразийским текстам подтвердит сказанное выше и обнаружит явный парадокс: Николай Трубецкой, признанный теоретик и лидер евразийства, начинает с критики европоцентризма Его мысли звучат рефреном идеям Данилевского и Шпенглера, но появились они совершенно независимо от них, если не считать зависимостью от общей потребности времени, поставившего на повестку дня переосмысление западной модели культуры, традиционного для Европы типа рациональности. Это общая для всех западных и русских мыслителей тема, заявленная уже Кьергегором и Ницше; критика логоцентризма, рацио-центризма и этноцентризма, поиски новых типов рациональности на путях сближения Запада с Востоком. Трубецкой выражает дух времени, обличая европоцентризм. Важно, что он не отвергает европейскую культуру как таковую и не пытается заменить прежнюю иерархическую структуру азиацентризмом. Его мысль исключительно постмодернистского настроя: отвержение всех и всяческих претензий на центр, т.е. децентризация всех и всяческих структур, кодов, метафизических моделей сознания, этнических идентично стей. То, что позже прозвучит со всей силой в постмодернистских студиях и даст мощный резонанс в современной культурной среде. Парадокс предобозначен. Разоблачая европейский этноцентризм, притягивая Россию к Азии, настаивая на евразийской сущности русских, Трубецкой высказывает идеи постевропейские (децентризация — одна из них), т.е. включается в поле притяжения европейской культуры. Его идеи касательно преобразований в лингвистике оказали решающее влияние на европейский пост-структурализм, в частности, на семиологию Ролана Барта, Тем самым, отвергая европоцентризм, Трубецкой работает во благо европейской культуры. И это еще раз доказывает, что никакой изоляционизм, замкнутая этническая или гражданская идентичность немыслимы в эпоху глобализации. Возникнув как реакция на большевизм и надежда противопоставить большевисткой идее другую, еще более фундаментальную и крупномасштабную идею, евразийство продумало иное основание интеграции и национальной идентичности. Народы, веками живившее на территории Евразии, имеют единую идентификационную структуру: это совместные евразийские ценности, общность исторической судьбы, .культурные, экономические и антропологические связи. Является ли эта процессуальная, исторически изменчвая евразийская идентичность межэтнической или скорее — межцивилизационной или, наконец, основанной на социально-политических, государственных параметрах? Видимо, можно говорить о различных модусах евразийской идентичности. Прежде всего, как показали евразийцы, в основе подобной идентичности лежит межэтническое взаимодействие. В этом смысле евразийскую идентичность можно трактовать как суперэтническую, И это — главная линия рассуждений и первых евразийцев, и Льва Гумилева. Но кроме того, евразийская идентичность может быть рассмотрена как межцивилизационная, если тюркская культурная среда и соответственно-славянская — будут истолкованы как самостоятельные цивилизации. Такой подход был осуществлен Гумилевым и разрабатывается в отечественной науке особенно заинтересованно последнее десятилетие.
Наконец, надо учесть и социально-экономические и политические параметры евразийской идентичности, поскольку в многовековой истории Евразии несколько раз было осуществлено объединение евразийских народов в государственное образование. Опыт Чингисхана, когда славяне двести лет жили в составе великой империи -только один из таких удачных примеров объединения Евразии. Евразийские теоретики, особенно Гумилев, основное внимание уделяли Евразии как суперэтносу, т.е. межэтническим основам евразийской идентичности. В современной ситуации этот подход кажется наиболее актуальным. На постсоветском пространстве евразийская идентичность имеет, прежде всего, межэтническое происхождение. Причем, в нескольких смыслах. Если брать независимый Казахстан, то евразийская идентичность значима и для внутренней политики, и для внешней политики Республики. Для внутренней, потому что доминирующими этносами Казахстана являются казахи и русские (тюрки и славяне). Их межэтническое взаимодействие составляет фундамент евразийской идентичности. В то же время, в Казахстане живет множество этносов, не входящих исторически в евразийскую зону — немцы, поляки, турки, армяне и другие. Поэтому общеказахстанская идентичность не совпадает в полной мере с евразийской идентичностью. В этом пункте требуется серьезная аналитическая работа, чтобы рассмотреть соотношение казахстанской и евразийской идентичностей, что обязательно вводит в тему межэтнической идентичности лидирующий мотив идентичности как согражданства.
Евразийская идентичность в Казахстане — не модус желаемого или должного, но обыденная, хотя и зачастую взрывоопасная реальность. В самом деле, если казах с раннего детства говорит на русском, так что русский язык, а значит и русская культура становятся для него родными, разве не репрезентирует он евразийскую идентичность? Или, наоборот, русский, впитавший с молоком матери казахский язык и казахскую культуру, так что они становятся для него родными, разве не являет он ярко выраженную евразийскую идентичность (таких русских правда, намного меньше, чем русскоговорящих казахов). Ведь именно язык — первый толкователь мира и среда герменевтического общения. Структура языка определяет тип ментальности, «лепит» архетипы коллективного бессознательного и даже определяет особенности социальных институтов.




         Литература:

1.     Вернадский Г.В. Евразийство: декларация, формулировка, тезисы. Прага. 1932 г.

2.     Гумилев Л.Н. «Историко-философские сочинения князя Н.С. Трубецкого». Ленинград. 1990 г.

3.     Гумилёв Л.Н. «Евразийская хроника». Лениград. 1989 г.

4.     Гумилёв Л.Н. «Этногенез и биосфера земли». Ленинград. 1990 г.

5.     Кофнер Ю.Ю. «Русская философия: Очерк классического евразийства». 2010 г. /http://www.mesoeurasia.org/archives/2915

6.     Перова М. «Евразийство Назарбаева». 2011 г. /http://www.mesoeurasia.org/archives/3631

7.     Савицкий П.Н. «Евразийство как историческая замысел». Прага.1927 г.

8.     Савицкий П.Н. «Географические и геополитические основы Евразийства». Прага. 1933 г.

9.     Трубецкой Н.С. «Исход к Востоку». Прага. 1921 г.

 

page 13912830729

 

Владимир Лепехин, директор Института ЕАЭС, эксперт Зиновьевского клуба МИА «Россия Сегодня». 

I

В современной антропологии есть такое понятие, как «вторичная дикость». Первичная, естественная дикость, когда то или иное сообщество находится в доцивилизационном состоянии (ну, например, первобытное общество в сравнении с современным), связана с технологической отсталостью. Вторичная дикость связана с утратой передовым в технологическом отношении обществом тех или иных признаков цивилизованности. На Западе это выражается либо в снижении адаптивных способностей, либо в весьма специфической адаптации к новым вызовам.

4 пути к дикости

Реакциями на вызовы западной глобализации в гендерной сфере становятся либо нарастающая неспособность индивидов к созданию полноценной семьи (снижение адаптивного потенциала) со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде предельной сексуальной распущенности и childfree, либо дрейф в гомосексуализм, что, с моей точки зрения, следует квалифицировать как мутацию.

Резкое снижение у западного человека адаптивных способностей становится важнейшей предпосылкой деволюции евроамериканской цивилизации как таковой, выражающейся, в частности, в её деградации как минимум в четырёх основных направлениях.

Первое направление – это утрата обществом аутентичных моральных оснований, сопровождающаяся его дехристианизацией, дегуманизацией, консьюмеризацией etc.

Второе направление деградации связано с утратой индивидами эмоциональной восприимчивости (в том числе способности к любви, состраданию, рефлексии и т. п.).

Третье – это утрата элитами способности к логическому мышлению, а значит, к объективным оценкам и истинным суждениям (что является следствием маргинализации и «усреднения» элит, а также понижения общего интеллектуального градуса западного общества).

Наконец, четвёртое направление социокультурной деградации западной цивилизации – это всё большая криминализация «коллективного бессознательного» Запада из-за нарастающей неспособности и нежелания людей мыслить логически (то есть научно) вследствие всё большего доминирования в их мышлении и поведении эгоистических и потребительских стереотипов.

Кафка о сбитом Боинге

Погружение Запада во «вторичную дикость» подтверждается сегодня социокультурными, психологическими, антропологическими и даже биохимическими исследованиями, фиксирующими, в частности, фундаментальные изменения на уровне метаболизма в организме среднестатистического западного человека. Примером же системной деградации Запада, например, в политико-правовой сфере становится сегодня практически каждое сколько-нибудь значимое в геополитическом смысле решение Госдепа и иных глобалистских структур.

Одно из таких решений – попытка приписать России причастность к крушению «Боинга» «Малайзийских авиалиний» над Донбассом 17 июля 2014 года.

Во всей этой истории с «Боингом», как в капле воды, отражается вся сущность нового западного варварства. Причём история эта настолько показательна, что на ней следует остановиться подробно, и особенно на той её части, которая касается алгоритма расследования, то есть его логики, как основы формирования объективных оценок, которые всегда являлись альфой и омегой любой сколько-нибудь серьёзной и авторитетной правовой системы, но вот в расследовании преступления на Донбассе отсутствуют.

Начну анализ названной истории с констатации того факта, что выводы Международной группы (JIT), расследующей авиакатастрофу, последовали в тот самый момент, когда Пентагон сорвал соглашение США с Россией от 9 сентября 2016 г. о мирном процессе в Сирии.

Представители Группы на спешно собранной пресс-конференции заявили, что американские спецслужбы передали им секретные материалы, имеющие отношение к катастрофе… Вот так: два года эти материалы были в секрете, а как только понадобилось переключить внимание «мировой общественности» с преступлений США (срыв соглашения с РФ по обеспечению перемирия в Сирии и вскрытие скоординированности действий Пентагона и террористов, базирующихся в Алеппо) на «преступления» России, они вдруг выплыли в JIT, однако же по-прежнему сохраняя секретность.

Режим секретности в отношении предоставленных Международной следственной группе материалов американских спецслужб, очевидно, нужен для того, чтобы шантажировать следствие. Сама же формулировка «секретные материалы, имеющие отношение к катастрофе», не обвиняя Россию в причастности к крушению авиалайнера впрямую, одновременно призвана стать ещё одним «аргументом» в пользу сфабрикованных JIT выводов о «вине» РФ.

Вы можете представить себе ситуацию, при которой в ходе объективного судебного процесса заказчик преступления публично назначил бы виновного и сделал бы это ещё до заведения дела? Следственная группа, сформированная заказчиком преступления, занималась бы не расследованием, а тщательной подборкой доказательств «вины» этого обвиняемого? Обвиняемый (он же заранее объявленный «виновный»), равно как и его адвокаты, был бы лишён права голоса? А исполнитель преступления был бы возведён в статус основного свидетеля?

Франц Кафка со своим «Процессом» отдыхает. Воистину кое-кто на Западе рождён, чтоб Кафку сделать былью.

«Боинг», WADA, «Евровидение»

Сегодня уже мало кто сомневается в том, что расследование «независимой» Следственной группы представляет собой не что иное, как тщательно срежиссированный и не единожды отрепетированный (об этом ниже) фарс, рассчитанный на всё менее взыскательную западную аудиторию. Более того, автор этих строк уверен, что преступление в небе Донбасса было совершено именно с той целью, чтобы приписать его России со всеми вытекающими отсюда геополитическими последствиями.

С моей точки зрения, вброшенный в СМИ приговор по результатам псевдорасследования крушения малайзийского «Боинга» – из той же серии, что и недавняя провокация Пентагона с якобы обстрелянным сирийской авиацией (разумеется, «под руководством России») гуманитарным конвоем ООН. Всё тот же отработанный алгоритм, согласно которому вслед за провокативным преступлением с немедленным обвинением в совершении оного противника следует имитация расследования с фабрикацией «доказательств» и оглашением приговора без рассмотрения альтернативных версий и заслушивания обвиняемой стороны.

Завершающая точка любой подобной операции – массированное тиражирование приговора в западных СМИ с последующей ретрансляцией его в медиасателлитах страны-противника. Вот и сегодня некоторые российские и русскоязычные СМИ и соцсети наполнились различными «разоблачительными» материалами о том, что JIT установила вину РФ в крушении малайзийского авиалайнера и что руководство России тем не менее «продолжает отрицать свою вину, хотя уже всё доказано».

На самом деле до сих пор не доказано ничего, кроме того, что руководство Международной следственной группы по расследованию крушения «Боинга» над Донбассом управляемо так же, как руководство WADA или жюри «Евровидения».

Старо, как Западный мир

У обывателей, как известно, сверхкороткая память, а между тем названный выше алгоритм провокаций реализуется с завидным постоянством на всём протяжении истории западной цивилизации.

Напомню лишь некоторые события последней четверти века.

Начну с событий в Вильнюсе в 1991 году, когда во время акций протеста неизвестные обстреляли толпу, после чего в обстреле был обвинён ОМОН, а Литва вышла из состава СССР. Последующие независимые расследования показали, что ОМОН не имел отношения к обстрелу толпы… но поезд ушёл.

В Боснии и Герцеговине в 1995 году на рынке в Сараеве неизвестные взорвали бомбу. Виновниками (без следствия и суда) были назначены сербы, что стало основанием для начала карательной операции НАТО против боснийских сербов.

Аналогичная технология была использована и в Косове в 1999 году. Здесь западные наблюдатели обвинили сербов в убийстве мирных жителей под Рачаком, хотя многие независимые эксперты возражали против явно поспешных и предвзятых выводов. Именно после названных событий авиация НАТО начала бомбить Белград, и таким образом Косово было отнято Западом у Сербии силой.

В 2001 году после событий 11 сентября Госдеп обвинил в совершении преступления «Аль-Каиду», возглавляемую гражданином Саудовской Аравии бен Ладеном, но США ввели свои войска не в эту страну, а в Афганистан.

В Ираке в 2003 году для обоснования своего вторжения в эту страну Пентагон сфальсифицировал данные о наличии у оной компонентов для изготовления ядерного оружия.

В 2011 году войска НАТО атаковали Ливию под предлогом спасения мирных жителей этой страны от… их же власти. В результате до сих пор в Ливии идёт гражданская война.

В этом же году западные спецслужбы спровоцировали нападения активистов «демократической» оппозиции на представителей власти, после чего сфабриковали данные о «зверствах режима Асада» и поддержали войну против него, унёсшую жизни уже более 200 тысяч сирийцев.

На Украине осенью 2013 года нападениями на «Беркут» прозападная оппозиция спровоцировала ответные активности полиции, после чего довела противостояние до провокационного расстрела «неизвестными» участников Майдана, ставшего основанием для легитимации государственного переворота и АТО.

Теперь вот западные кукловоды добрались и до России…

II

Западное общество продолжает системно деградировать и погружаться в состояние «вторичной дикости» по всему спектру гуманитарных проблем и социокультурных состояний.

Перевёрнутая матрица ценностей

Одним из примеров системной деградации Запада, например, в политико-правовой сфере становится сегодня практически каждое сколько-нибудь важное в геополитическом смысле решение Госдепа и иных управляющих структур Запада. И ладно, если бы эта деградация происходила сама по себе, без взаимосвязи с внешним миром. Увы, деградант (Запад) не только всерьёз принимает и выдаёт деградацию за развитие, но навязывает свой приходящий в упадок цивилизационный код всем остальным на том сомнительном основании, что код этот – эталон и вершина планетарного прогресса и самого совершенного образа жизни.

Более того, разворачивая мировую историю, матрицу ценностей и всю систему оценок по шкале «добро – зло» на 180 градусов, современный Запад выдаёт свои преступления за благо, а в тех случаях, когда преступления настолько очевидны, что выдать их за благо не удаётся, приписывает их своим противникам, и прежде всего России.

Так, России настойчиво «шьют дело» о причастности к крушению малайзийского «Боинга» над Донбассом. Руководство РФ было обвинено в расстреле «небесной сотни» на Майдане в Киеве, в убийстве Бориса Немцова, в подкупе ФИФА, в системной организации применения российскими спортсменами допинга, в организации нападения российских ВКС на гумконвой ООН и бомбардировок мирных кварталов Алеппо. Словом, во всём сомнительном с общемировой точки зрения, к чему Россия на самом деле не имеет никакого отношения.

Раз за разом выясняется, что все эти приписываемые России дела оказываются в итоге шиты белыми нитками (присыпаны белым порошком из пробирки Колина Пауэлла). Раз за разом выясняется, что подобные преступления совершаются как раз таки западной стороной. Но эта сторона неугомонна, бессовестна и продолжает воспроизводить одну провокацию за другой.

Список основных провокаций и опирающихся на них преступлений против человечества автор этих строк огласил в первой части настоящей статьи. Сейчас же мне кажется важным дополнить названный список описанием методики, которая становится ключевой в фабрикации «доказательств» преступлений, приписываемых Госдепом и иными западными структурами своим оппонентам.

Инструменты дезинформации

Начну с того, что при действительно объективном расследовании (которое могло бы иметь место, например, в случае с расследованием причин крушения над Донбассом малайзийского «Боинга», если бы этого всерьёз добивалась Следственная группа), как правило, рассматриваются и сопоставляются все версии преступления, а доказательства, подтверждаемые результатами всех возможных технических экспертиз, – его центральное звено.

Представьте, что вам нужно установить возраст какой-нибудь мумии, обнаруженной археологами. Думаю, было бы смешно, если бы учёные, пренебрегая проведением экспертиз (химических, генетических и проч.), положились бы на показания некоего «свидетеля», который бы утверждал, что лично знал покойного, умершего несколько тысяч лет назад.

Но именно так – предлагая миру принимать на веру «показания» сомнительных свидетелей – и поступают современные «независимые» следственные группы, контролируемые из штаб-квартир различных западных организаций.

К примеру, всё дело об отравлении полонием Сергея Литвиненко в Британии построено на показаниях сомнительных свидетелей, тщательно оберегаемых от вопросов адвокатов с российской стороны. Притом что реальные свидетели по делу либо изолированы, либо ликвидированы.

В расследовании употребления российскими спортсменами допинга все выводы специалистов из WADA опираются на показания весьма сомнительных и специально замотивированных информаторов (называемых почему-то «свидетелями») Григория Родченко и Юлии Степановой.

Аналогичным образом обтяпано дело и с «Боингом», сбитым над Донбассом. Реальные свидетели происшедшего (например, украинские авиадиспетчеры) спрятаны, однако же мировую общественность убеждают, будто в распоряжении Следственной группы имеются другие «свидетели», вновь оберегаемые от вопросов со стороны адвокатов, а также некие таинственные «новые» фигуранты рассматриваемого дела.

Замечу, что по точно такой же технологии на Западе вот уже несколько лет раскручивается дело против китайской Компартии, лидеры которой якобы причастны к изъятию органов у членов секты «Фулунгунь».

Возможно, названные преступления в Китае имеют место – не берусь утверждать что-либо по этому поводу. Отмечу лишь тот факт, что «расследование», осуществлённое канадским адвокатом по правам человека Дэвидом Мэйтасом и бывшим госсекретарём Канады по Азиатско-Тихоокеанскому региону Дэвидом Килгуром, опирается исключительно на их телефонные разговоры (а были ли эти разговоры на самом деле? подлинны ли они?) с некими «участниками» цепочки по продаже органов, а также на показания нескольких (замотивированных?) «свидетелей» из числа бывших китайских врачей. Причём, несмотря на то, что в данном случае не соблюдено ни одно правило объективного расследования, названные частные и явно предвзятые «следователи» тем не менее выносят приговор.

Но вернусь к «расследованию» крушения «Боинга» над Донбассом.

В случае с малайзийским «Боингом» Россия предлагает Следственной группе провести все необходимые технические экспертизы, включая радиолокационную, что обычно и делается в случае крушения авиалайнеров, но эти предложения отвергаются (!) Следственной группой. Как отвергаются и все иные вещдоки и видеодоки с российской стороны – кроме тех, что так или иначе устраивают членов Международной следственной группы (JIT).

Пропагандистский ва-банк

Очередное наступление Запада на Россию, а параллельно и на систему международного права, авторитет и статус ООН, а также на мировые СМИ началось 17 сентября 2016 г. В этот день ВВС США нанесли удар по сирийским позициям близ Алеппо, дабы сорвать договорённости с Россией о начале переговоров о мире в Сирии, и с этого момента названное наступление стало стремительно нарастать.

Целая серия последующих провокаций в районе Алеппо (удар по гумконвою ООН, бомбардировка самолётами с бельгийскими опознавательными знаками сирийских деревень, антироссийские демарши в ООН, обвинение Асада в том, что сирийская правительственная армия готовит химическую атаку, а российских ВКС в том, что они якобы бомбят жилые кварталы Алеппо, и т. п.) вообще не связана ни с какими «доказательствами».

Поток лжи в последний месяц настолько масштабен, что американская пропагандистская машина попросту не успевает штамповать месседжи, хоть как-то похожие на «подтверждение фактов» совершаемых преступлений.

Похоже, что эта машина пошла ва-банк и, отказавшись от работы по производству дезинформации на базе хоть какой-то фактуры, приступила к полному игнорированию информационного пространства как такового, подменив его процессом производства и трансляции откровенной и тотальной лжи.

Цель – полностью деструктурировать информационное поле, дабы в нём не осталось пространства для каких-либо альтернатив. Ну, это примерно так, как испортить бочку с водой ведром помоев, после чего эту воду (то бишь информацию) перестают пить (потреблять). Что, собственно, и нужно для маскировки истинных целей Запада. Ещё одна цель – сформировать образ России как «военного преступника» и довести дело о «преступлениях» России до Международного уголовного суда (МУС).


 

14202023571 e9181481d6 k e1478202308792 820x410

Евсей Васильев, к. политических н., заместитель декана ФМОиЗР ИАИ РГГУ по информационным проектам. Москва, 1 ноября 2016 г

26 октября в Минске на конференции, организованной Министерством иностранных дел Белоруссии совместно с Европейской экономической комиссией ООН, замминистра иностранных дел России Василий Небензя посетовал журналистам на то, что Москва не дождалась ответа на предложение провести в Брюсселе международную конференцию, посвященную формированию единого экономического пространства. Почему же Европейский союз не идет на диалог с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС)?

Несмотря на то, что ЕАЭС как новый этап экономической интеграции между Россией, Казахстаном и Беларусью, а также Арменией и Киргизией существует сравнительно недавно (с 1 января 2015 года), история евразийской интеграции насчитывает уже более 20 лет.

Впервые идею создания Евразийского союза государств озвучил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, выступая в марте 1994 года перед студентами МГУ. Пройдя эволюцию от Евразийского экономического сообщества до Таможенного союза и Единого экономического пространства, ЕАЭС должен был стать очередной ступенью к Евразийскому союзу. Вопреки критике со стороны «западных партнеров», которые увидели в новом объединении попытку восстановления СССР, Евразийский союз задумывался как составная часть Большой Европы.

Еще в декабре 2012 года экс-госсекретарь при администрации Барака Обамы, а ныне кандидат в президенты США от Демократической партии, Хилари Клинтон откровенно заявила о том, что видит в создании Евразийского союза «движение в сторону ресоветизации региона», чего она намерена не допустить. За последние несколько лет мало что изменилось. Призывы американской администрации предотвратить «новую старую угрозу» были услышаны в европейских столицах: в ЕС до сих пор так и не признали ЕАЭС в качестве равноправного партнера, предпочитая выстраивать отношения с каждой из стран-участниц по отдельности.

Хотя еще осенью 2011 года президент России Владимир Путин в опубликованной в Известиях статье «Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня» писал о том, что Россия еще в 2003 году предложила европейцам подумать о создании гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока.

Кроме того, на саммите глав государств ЕАЭС, прошедшего под председательством Казахстана 31 мая 2016 года в Астане, была выдвинута инициатива проведения осенью этого года форума «Европейский союз — Евразийский экономический союз» для начала переговоров о сотрудничестве.

Сближение двух крупнейших объединений европейского континента — ЕС и Евразийского союза — могло бы создать условия для формирования единой зоны свободной торговли от Атлантики до Тихого океана. В случае успешной реализации этого масштабного проекта нам удалось бы сделать мировую экономику более сбалансированной.

Поэтому вполне логично, что главным критиком проекта и противником развития сотрудничества между ЕАЭС и ЕС стали именно США, являющиеся основным источником накопившихся дисбалансов в мировой экономике, которые уже не раз приводили к глобальным кризисам.

С этой точки зрения отказ от сотрудничества с Евразийским союзом наряду с антироссийскими санкциями стали еще одним печальным подтверждением того, что для нынешней европейской элиты, вопреки интересам рядовых европейцев, военно-политическое и идеологическое единство с США остается в приоритете над развитием торгово-экономического сотрудничества с ближайшими соседями.

Таким образом, сложившуюся ситуацию можно будет исправить только со сменой политического курса американской администрации, что, к сожалению, в обозримом будущем не предвидится. Учитывая во многом соподчиненную роль европейских столиц по отношению к Вашингтону по всем основным международным проблемам, очевидно, что в случае победы Х. Клинтон на выборах президента США о диалоге между ЕС и ЕАЭС придется забыть как минимум на период ее президентства.

Последние публикации

Последние публикации сайта